Стресс (англ. stress – напряжение).

«Критическая ситуация в самом общем плане должна быть определена как ситуация невозможности, т.е. такая ситуация, в которой субъект сталкивается с невозможностью реализации внутренних необходимостей своей жизни (мотивов, стремлений, ценностей и пр.). Существуют четыре ключевых понятия, которыми в современной психологии описываются критические жизненные ситуации. Это понятия стресса, фрустрации, конфликта и кризиса.

Несмотря на огромную литературу вопроса, теоретические представления о критических ситуациях развиты довольно слабо. Особенно это касается теории стресса и кризиса, где многие авторы ограничиваются простым перечислением конкретных событий, в результате которых создаются стрессовые или кризисные ситуации, или пользуются для характеристики этих ситуаций такими общими схемами, как нарушение равновесия (психического, душевного, эмоционального), никак их теоретически не конкретизируя. Несмотря на то, что темы фрустрации и конфликта, каждая в отдельности, проработаны намного лучше, установить ясные отношения хотя бы между двумя этими понятиями не удается, не говоря уже о полном отсутствии попыток соотнести одновременно все четыре названных понятия, установить, не перекрещиваются ли они, каковы логические условия употребления каждого из них и т.д. Положение таково, что исследователи, которые изучают одну из этих тем, любую критическую ситуацию подводят под излюбленную категорию, так что для психоаналитика всякая такая ситуация является ситуацией конфликта, для последователей Г. Селье – ситуацией стресса и т.д., а авторы, чьи интересы специально не связаны с этой проблематикой, при выборе понятия стресса, конфликта, фрустрации или кризиса исходят в основном из интуитивных или стилистических соображений. Все это приводит к большой терминологической путанице. …

Непроясненность категориальных оснований и ограничений более всего сказалась на понятии стресса. Означая сначала неспецифический ответ организма на воздействие вредных агентов, проявляющийся в симптомах общего адаптационного синдрома, это понятие относят теперь ко всему, что угодно, так что в критических работах по стрессу сложилась даже своеобразная жанровая традиция начинать обзор исследований с перечисления чудом уживающихся под шапкой этого понятия таких совершенно разнородных явлений, как реакция на холодовые воздействия и на услышанную в свой адрес критику, гипервентиляция легких в условиях форсированного дыхания и радость успеха, усталость и унижение. По замечанию Р. Люфта, «многие считают стрессом все, что происходит с человеком, если он не лежит в своей кровати», а Г. Селье полагает, что «даже в состоянии полного расслабления спящий человек испытывает некоторый стресс», и приравнивает отсутствие стресса к смерти. Если к этому добавить, что стрессовые реакции присущи, по Г. Селье, всему живому, в том числе и растениям, то это понятие вместе со своими нехитрыми производными (стрессор, микро- и макростресс, хороший и плохой стресс) становится центром чуть ли не космологической по своим притязаниям системы, вдруг обретая достоинство не больше и не меньше, чем «ведущего стимула жизнеутверждения, созидания, развития», «основы всех сторон жизнедеятельности человека» или выступая в качестве фундамента для доморощенных философско-этических построений. …

… в современных психологических работах по стрессу предпринимаются настойчивые попытки так или иначе ограничить притязания этого понятия, подчинив его традиционной психологической проблематике и терминологии. Р. Лазарус с этой целью вводит представление о психологическом стрессе, который, в отличие от физиологической высокостереотипизированной стрессовой реакции на вредность, является реакцией, опосредованной оценкой угрозы и защитными процессами. Дж. Эверилл вслед за С. Сэллсом считает сущностью стрессовой ситуации утрату контроля, т.е. отсутствие адекватной данной ситуации реакции при значимости для индивида последствий отказа от реагирования. П. Фресс предлагает называть стрессом особый вид эмоциогенных ситуаций, а именно «употреблять этот термин применительно к ситуациям повторяющимся, или хроническим, в которых могут появиться нарушения адаптации». Ю.С. Савенко определяет психический стресс как «состояние, в котором личность оказывается в условиях, препятствующих ее самоактуализации».

  Этот список можно было бы продолжить, но главная тенденция в освоении психологией понятия стресса видна и из этих примеров. Она состоит в отрицании неспецифичности ситуаций, порождающих стресс. Не любое требование среды вызывает стресс, а лишь то, которое оценивается как угрожающее, которое нарушает адаптацию, контроль, препятствует самоактуализации. «Вряд ли кто-либо думает, – апеллирует к здравому смыслу Р.С. Разумов, – что любое мышечное напряжение должно явиться для организма стрессорным агентом. Спокойную прогулку... никто не воспринимает как стрессорную ситуацию».

 Однако не кто иной, как сам отец учения о стрессе Ганс Селье, даже состояние сна, не говоря уже о прогулке, считает не лишенным стресса. Стресс, по Г. Селье, это "неспецифический ответ организма на любое (подчеркнем: любое. – Ф.В.) предъявленное ему требование".

Реакцию психологов можно понять: действительно, как примирить эту формулировку с неустранимым из понятия стресса представлением, что стресс – это нечто необычное, из ряда вон выходящее, превышающее пределы индивидуальной нормы функционирования? Как совместить в одной мысли «любое» с «экстремальным»? Казалось бы, это невозможно, и психологи (да и физиологи) отбрасывают «любое», т.е. идею неспецифичности стресса, противопоставляя ей идею специфичности. Но устранить идею неспецифичности стресса (ситуации и реакции) – это значит убить в этом понятии то, ради чего оно создавалось, его основной смысл. Пафос этого понятия не в отрицании специфического характера стимулов и ответов организма на них, а в утверждении того, что любой стимул наряду со своим специфическим действием предъявляет организму неспецифические требования, ответом на которые является неспецифическая реакция во внутренней среде организма.

Из сказанного следует, что если уж психология берет на вооружение понятие «стресс», то ее задача состоит в том, чтобы, отказавшись от неоправданного расширения объема этого понятия, тем не менее сохранить основное его содержание – идею неспецифичности стресса. …  Любое требование среды может вызвать критическую, экстремальную ситуацию только у существа, которое не способно справиться ни с какими требованиями вообще и в то же время внутренней необходимостью жизни которого является неотложное (здесь-и-теперь) удовлетворение всякой потребности, иначе говоря, у существа, нормальный жизненный мир которого «легок» и «прост», т.е. таков, что удовлетворение любой потребности происходит прямо и непосредственно, не встречая препятствий ни со стороны внешних сил, ни со стороны других потребностей и, стало быть, не требуя от индивида никакой активности.

Полную реализацию такого гипотетического существования, когда блага даны прямо и непосредственно и вся жизнь сведена к непосредственной витальности, можно усмотреть, да и то с известными оговорками, только в пребывании плода в чреве матери, однако частично оно присуще всялкой жизни, проявляясь в виде установки на здесь-и-теперь удовлетворение, или в том, что З. Фрейд называл «принципом удовольствия».

Понятно, что реализация такой установки сплошь и рядом прерывается самыми обычными, любыми требованиями. реальности; и если такой прорыв квалифицировать как особую критическую ситуацию – стресс, мы приходим к такому понятию стресса, в котором очевидным образом удается совместить идею «экстремальности» и идею «неспецифичности». При описанных содержательно-логических условиях вполне ясно, как можно считать стресс критическим событием и в то же время рассматривать его как перманентное жизненное состояние.

Итак, категориальное поле, которое стоит за понятием стресса, можно обозначить термином «витальность», понимая под ним неустранимое измерение бытия, «законом» которого является установка на здесь-и-теперь удовлетворение….

Итак, каждому из понятий, фиксирующих идею критической ситуации, соответствует особое категориальное поле, задающее нормы функционирования этого понятия, которые необходимо учитывать для его критического употребления. …

Таблица. Типология критических ситуаций

Разумеется, конкретное событие может затронуть сразу все «измерения» жизни, вызвав одновременно и стресс, и фрустрацию, и конфликт, и кризис, но именно эта эмпирическая интерференция разных критических ситуаций и создает необходимость их строгого различения….

Кроме того, с момента возникновения критической ситуации начинается психологическая борьба с нею процессов переживания, и общая картина динамики критической ситуации еще более осложняется этими процессами, которые могут, оказавшись выгодными в одном измерении, только ухудшить положение в другом.

Остается подчеркнуть практическою важность установленных понятийных различений. Они способствуют более точному описанию характера критической ситуации, в которой оказался человек, а от этого во многом зависит правильный выбор стратегии психологической помощи ему». (Василюк Ф.Е. Психология переживания. – М., 1984, с. 31-49.)

«Стресс (stress – лат. напряжение, сжатие… см. стенокардия, ступор, ствол, страсть….)

В наиболее общем смысле термин «Стресс» употребляется для ссылки на ситуацию, в которой человек испытывает перенапряжение. Однако внутри этой общей концепции выделилось неск. более конкретных определений, подчеркивающих разные аспекты этой ситуации перенапряжения, но в целом согласующихся между собой. Каждое из этих определений тж содержит эксплицитную или имплицитную ссылку на деформацию – отрицательное или патологическое последствие стресса.

Первый тип определения формулируется исходя из реакции организма на какую-либо ситуацию. В формулировке Ганса Селье акцентируется роль стрессоров как стимулов, которые, в силу их чрезвычайной важности для организма, приводят к реакции, названной им общим адаптационным синдромом.

Первой фазой этого синдрома является реакция тревоги, т.е. индивид реагирует на сигнал вхождением в состояние тревоги.

Следующая фаза – реакция сопротивления, посредством которой организм пытается ограничить воздействие данного стрессора. Эта фаза подготавливает организм либо к нападению, либо к бегству от стрессора.

Если какая-либо из этих реакций не приводит к успеху, индивид переходит в фазу истощения, которое может повлечь за собой полный упадок сил организма или даже вызвать смерть. Другими словами, продолжающийся стресс, может приводить к физическому повреждениям организма. Реакция организма на стресс проявляется в повышении кровяного давления, увеличении уровня адреналина, учащении сердцебиения, увеличении количества эритроцитов, замедлении пищеварения и т.д. Однако Селье утверждал, что некоторый стресс может быть положительным опытом; слишком мало стрессов – тоже плохо.

Второй тип определения стресса фокусируется на ситуации, или на стимулах, определяемых независимо от реакции человека на них, и даже независимо от того, как они им воспринимаются. Как правило, эти ситуации оказываются настолько серьезными, что представляют собой испытание для большинства людей, поэтому не будет большой ошибкой пренебречь вариациями в их восприятии различными людьми. Разнообразие таких ситуаций влечет за собой значительные трудности при их описании и измерении. Тем не менее, было установлено, что эти стрессы приводят к таким видам деформации, как болезни (напр., язвы и инфаркты), биохимические изменения в организме (напр., уровня мочевой кислоты) и изменение кровяного давления, депрессия, тревога, алкоголизм и даже смерть.

Третье определение фокусируется на восприятии людьми требований различных ситуаций. Томас Холмс и Р. Г. Раэ измеряли индивидуальное восприятие различных типов событий, предлагая респондентам оценить степень своего приспособления к каждому из них. Респондентов просили также указать частоту возникновения этих событий в их собственной жизни. После этого частота встречаемости каждого события (для каждого респондента в отдельности) умножалась на соотв. оценку адапт. и полученные произведения суммировались. Оказалось, что эти суммарные показатели, названные показателями соц. приспособления (Social Readjustment Scores, SRS), коррелировали с такими видами деформации, как хронические болезни (включая сердечно-сосудистые заболевания, диабеты и язвы; алкоголизм); несчастные случаи и травмы; трудности в обучении; неудачи в профессиональной деятельности и ситуациях соревнования (конкурса). Более того, в некоторых случаях показатели SRS позволяли предсказать такие деформации.

Четвертый – интерактивный – подход представлен концепциями Джозефа Мак-Грэта, Ричарда Лазаруса и Джона Френча, которые еще в большей степени сконцентрировались на анализе реакций индивидуума на ситуацию перегрузки. Этот подход был сформулирован в своем наиболее общем виде Френчем как неудовлетворительное соответствие между ресурсами индивидуума и требованиями окружения. Такое понятие стресс сходно с представлением Селье о том, что слишком низкий уровень стимуляции также может приводить к стрессу. Френч и его коллеги обнаружили, что работники, чьи способности не до конца использовались, испытывали неудовлетворенность. …

Отдельные люди с высоким уровнем притязаний могут сами ввергать себя в стресс, ставя перед собой чрезмерно высокие цели. Некоторые исследователи классифицируют людей на А-тип и В-тип, при этом для людей А-типа характерно стремление прилагать усилия и фокусироваться на все больших и больших достижениях. Такие люди характеризуются более высокой степенью риска сердечно-сосудистых заболеваний, включая ранний инфаркт, по сравнению с подвергающими себя меньшему напряжению людьми B-типа. …

Как выяснилось, некоторые из факторов способны ослаблять степень деформации в личной жизни, хотя остается неясным, снижают ли эти факторы стресс или его последствия (т. е. деформацию), либо то и другое вместе. Наиболее значимым из них является социальная поддержка со стороны людей своего круга, супруга или даже непосредственного руководителя. Другой важный фактор – физические упражнения или, в более широком смысле, физическая нагрузка». (Э. Стотленд, ПЭ, 2003)