Вернуться на главную страницу
О журнале
Редакционный совет
Приглашение к публикациям

Основы психотерапии для «практически здоровых»

Соловьева С.Л. (Санкт-Петербург, Россия)

 

 

Соловьева Светлана Леонидовна

–  доктор психологических наук, профессор, заведующая кафедрой психологии и педагогики; ГБОУ ВПО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова», ул. Кирочная, 41, Санкт-Петербург, 191015, Россия.
Тел.: (812) 543-39-90.

E-mail: S-Solovieva@ya.ru

 

Аннотация. В статье обосновывается возможность и необходимость осуществления психотерапии в отношении «практически здоровых». Рассматриваются ситуации, в которых личность человека наиболее уязвима и нуждается в психологической помощи. Приводятся основные принципы психотерапии для здоровых: ориентиром воздействия является идентичность, психологическое вмешательство осуществляется на уровне психического состояния клиента с ориентацией на его индивидуальную норму. Рассматриваются основные психотерапевтические «мифы», способствующие выживанию.

Ключевые слова: практически здоровые; психотерапия; идентичность; индивидуальная норма; ресурсное психическое состояние.

 

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

 

 

Психическое здоровье понимается, в соответствии с документами ВОЗ, как психическое благополучие, а не просто как отсутствие каких-либо психических заболеваний. Здоровье рассматривается как состояние полного физического, психологического и социального благополучия, являющееся оптимальной предпосылкой самоосуществления человека [6]. Предполагается наличие определенных психологических характеристик, формирующих это благополучие. Как правило, такие параметры, как высокая стабильная самооценка, интернальный локус контроля, эффективные копинг-стратегии, рассматриваются в качестве показателей психологического благополучия и психического здоровья [2; 3; 7; 8]. Психотерапевтическое вмешательство в соответствии с этими представлениями планируется в зависимости от степени разработанности наших знаний о том, какие именно когнитивные, эмоциональные и поведенческие аспекты целостной психической деятельности человека составляют адаптивный ответ на реальные жизненные стрессоры [1].

Психическое здоровье в таких науках, как психиатрия, клиническая психология, психотерапия, рассматривается преимущественно как устойчивое состояние, характеризующееся длительным эмоциональным благополучием и состоящее из нескольких компонентов: адаптивности (пластичности, гибкости поведения), силы воли (целеустремленности, настойчивости), уверенности в себе, стабильной и высокой самооценки, развитых копинг-стратегий (способности успешно справляться со стрессом) [3; 9; 12]. Под психологическим благополучием при этом понимается реалистическое и адекватное функционирование индивида. Эмоциональное благополучие обеспечивается преимущественно положительным эмоциональным фоном с преобладанием переживаний радости, удовлетворенности, комфорта над эмоциями тревоги, страха, печали, враждебности и гнева. Эмоциональные реакции на текущие события рассматриваются во взаимосвязи с когнитивной оценкой происходящего и доминирующими поведенческими и психологическими реакциями [3; 5; 14].

Принято считать, что менее психически здоровые люди более легко отказываются от решения проблемных ситуаций, они менее терпимы к неконтролируемому стрессу, демонстрируют более выраженную тенденцию к избеганию, самообвинению и агрессии. Чем выше уровень психического здоровья, тем реже стрессоры ощущаются как травмирующие, стрессогенные (т.е. меньше субъективная валентность) и реже отмечается вероятность их повторения (т.е. меньше ожидания). Чем меньше психическое здоровье, тем сильнее негативные эмоции, переживаемые в стрессовой ситуации, больше озабоченность поиском информации, склонность к обвинению себя и других, а также больше пассивность и реакции избегания. Повседневные стрессоры переживаются компетентными в копинге субъектами как менее травмирующие и преодолеваются ими в манере копинга, фокусированного на проблеме [5; 8; 9].

Психическое здоровье сочетается не только с когнитивными, эмоциональными, мотивационными компонентами целостной психической деятельности человека, но также и с интегральными личностными чертами, снижающими травматическое воздействие стресса, такими как жизнестойкость или адаптационный потенциал личности [2; 11; 12].

Активно-поведенческая борьба с неприятностями и концентрация на решении задачи способствуют укреплению психического благополучия субъекта, в то время как избегание и эмоциональное регулирование, напротив, приводят к появлению невротической симптоматики. Копинг-стратегия разрешения проблем — важнейшая составляющая копинг-поведения. Являясь активной копинг-стратегией, она позволяет личности эффективно управлять повседневными проблемными ситуациями, способствует сохранению как психического, так и физического здоровья [9]. K. Nakano, изучавший адаптацию к повседневным стрессам японских студентов, установил, что активно-поведенческая борьба с неприятностями и концентрация на решении задачи способствуют укреплению психического благополучия субъекта, в то время как избегание и эмоциональное регулирование, напротив, приводят к появлению или усилению невротической симптоматики. Эти выводы, как отметил исследователь, аналогичны результатам, полученным на американской выборке, и позволяют сделать заключение о том, что обнаруженные закономерности не подвержены влиянию культурных традиций [7; 9]. Следовательно, эффективная реализация в поведении стратегии разрешения проблем будет способствовать сокращению случаев дезадаптации и предотвращению развития связанных с ней заболеваний.

Социальная поддержка также является одним из самых мощных социальных копинг-ресурсов и понимается в целом как: 1) как руководство, обратная связь и реальные ресурсы, которые дают возможность личности эмоционально и инструментально справляться со стрессогенными изменениями жизни; 2) как рефлексия отношений человека с людьми из ближайшего социального окружения, которые сопереживают ему, могут и хотят помочь в решении существующих проблем. Она смягчает воздействие стресса [5; 7] и может рассматриваться как межличностное взаимодействие, в котором одна личность переживает дистресс, а другая пытается оказать поддержку. М. Аргайл отмечает, что существует несколько путей, которыми различные виды социальной поддержки могут снизить воздействие стресса: а) они могут непосредственно влиять на личность, способствуя росту самооценки и уверенности в себе; б) они могут непосредственно сказываться и на эмоциях; тем самым социальное взаимодействие оказывает влияние через положительное эмоциональное воздействие и подавляет депрессию и тревожность; в) знание того, что поддержка и помощь доступны и с проблемами можно справиться, делает человека менее восприимчивым к внешним стрессовым воздействиям. Устойчивые, долгосрочные взаимоотношения дают человеку уверенность, связанную с ожиданиями такого рода поддержки в будущем [3].

Восприятие социальной поддержки рассматривается как уверенность личности в том, что ее потребность в поддержке, информации и обратной связи осуществляется. Эффективному ее восприятию способствует постоянный и осуществляемый в разнообразных формах способ ее оказания, совпадение ожиданий донора поддержки с ожиданиями реципиента [7]. Низкое восприятие социальной поддержки со стороны семьи, сверстников, значимых других может привести подростка в наркотизирующие группы [8].

Особо существенную роль в проблем-преодолевающем поведении играет Я-концепция. Позитивная Я-концепция предопределяет более активный копинг-механизм использования социальной поддержки. Стабилизация и формирование позитивной Я-концепции являются задачами личностно-ориентированной психотерапии. Я-концепция, являясь базисным копинг-ресурсом, в значительной степени определяет копинг-поведение человека [2; 9; 14]. Позитивная и устойчивая Я-концепция весьма положительно влияет на академическую успеваемость студентов, способствует развитию интереса к учению и активности в нем, позволяет максимально реализовать потенциальные возможности, снижает социальную тревожность, дает чувство удовлетворенности жизнью, улучшает психическое самочувствие, регулирует уязвимость и чувствительность к суждениям окружающих или общества в целом [14]. Следует подчеркнуть, что позитивная Я-концепция, интернальный локус контроля, мотивация достижения, оптимизм в значительной степени определяют такую стабильную личностную характеристику, как общая самоэффективность, отражающую веру человека в свою способность преодолевать трудности [2].

Однако о полном психическом благополучии на практике говорить трудно, когда мы имеем дело с реальностью: социальная среда предъявляет разнообразные, не всегда согласующиеся друг с другом требования, которые могут превышать ресурсы личности, систему психической адаптации, механизмы психологической защиты и совладающее поведение. Увеличивается количество информации, усложняются межличностные взаимоотношения и формы взаимодействия. Современному человеку приходится постоянно осваивать новые алгоритмы поведения, новые способы разрешения трудных жизненных ситуаций, проявлять гибкость, пластичность, вариативность поведения, расширять свой ролевой репертуар. Понимание того, что люди не всегда успешно справляются с задачами социальной адаптации, отражается в таких понятиях, как «социально-стрессовые расстройства», «синдром менеджера», «синдром хронической усталости». Часто под содержанием социальной жизни при этом понимаются многочисленные микротравмы повседневной жизни, тот социальный «стрессопланктон», который обрушивается на личность, формируя ситуацию неопределенности и ожидания с дефицитом времени и информации, с непрогнозируемым исходом [4; 6].

Существуют и внутриличностные источники дискомфорта. Так, следует учитывать, что поведение человека, как правило, полимотивировано: одновременно могут существовать разные тенденции, для реализации которых требуются разные формы поведения. Например, одновременно могут существовать желание поесть, согреться, пообщаться с собеседником и прочитать сообщение по электронной почте. На практике мы живем в условиях хронической неопределенности, делая выбор в ситуациях дефицита времени и информации, что предполагает определенную степень напряжения — как психологического, так и физиологического. В реальности побеждает тенденция, обладающая наибольшей мотивирующей силой, для реализации которой в актуальной ситуации есть соответствующие условия, в то время как остальные тенденции остаются неудовлетворенными. Хроническая неудовлетворенность сопровождает человека в течение всей его жизни, что является как источником развития и личностного роста, так и почвой для формирования разнообразной пограничной нервно-психической патологии.

По данным ВОЗ, отмечаются и общие тенденции в изменениях здоровья населения планеты в виде астенизации и психопатизации, как следствия накопления соматической и психической патологии [6]. Следует также принимать во внимание и то обстоятельство, что современный человек все больше ориентируется на наиболее полное удовлетворение своих потребностей, ресурсов и творческих потенциалов, начинает особенно остро осознавать свою индивидуальность и уникальность собственной жизни и сам ставит себя в экстремальные условия существования, предъявляя к себе чрезмерные требования, принимая на себя чрезмерные обязательства. Соприкосновение с реальностью неизбежно провоцирует неудовлетворенность и дискомфорт.

По сообщениям Минздрава, каждый россиянин к 50-ти годам — носитель как минимум трех хронических соматических заболеваний, к которым присоединяются невротические проявления, неизбежные в мегаполисах. Отмечается также и наличие многочисленных экологических, социальных, политических, идеологических проблем, вносящих свой вклад в психический и психосоматический статус современного человека.

Потенциально травматичная социальная реальность воспринимается особенно остро в периоды возрастных кризисов, когда на фоне физиологической нестабильности, гормональных перестроек наблюдаются повышенная эмоциональная уязвимость и психологическая неустойчивость. Так, например, подростку бывает трудно, вступая во взрослую жизнь и принимая на себя соответствующие обязательства, предполагающие его способность принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия, отказаться полностью от инфантильных ожиданий и установок, которые могут сохраняться в его ролевом репертуаре, провоцируя проблемы во взрослой жизни. Каждый возрастной период предполагает свои ценностные ориентации, правила и законы, заимствуемые в соответствующей референтной группе. Со сменой возрастного периода новые ценности и правила поведения не всегда согласуются с предыдущими; о достижении личностной целостности и интеграции на практике приходится говорить лишь условно [2].

Психическая реальность каждого человека предполагает и наличие собственной динамики, связанной с переработкой травматического опыта, интеграцией его в картину мира, с внутриличностными переживаниями детских травм, некритично усвоенных родительских сценариев, социальных предписаний, ограничений, запретов, аффективно заряженных образов, впечатлений и воспоминаний. Вся эта психическая реальность, в разной степени структурированная и интегрированная, сталкиваясь с различными социальными требованиями, регулярно продуцирует дискомфорт, нарушения самочувствия и саморегуляции, когда человек начинает использовать внешние ресурсы: информационную, эмоциональную и социальную поддержку, алкоголь, лекарственные препараты и аддиктивные реализации в поведении [8].

Таким образом, в отношении каждого человека существуют ситуации и периоды повышенной уязвимости, когда он нуждается в профессиональной психологической помощи, обозначаемой обычно понятием «психотерапия».

Выделяются три основные ситуации, когда практически здоровые люди обращаются за профессиональной психологической помощью к психологам или к психотерапевтам: это переживание возрастного кризиса, ситуация неопределенности и ожидания, а также жизненная ситуация, которая, как ключ к замку, подходит к locus minoris resistentiae конкретной личности. При этом в качестве ключевых проблем наиболее часто выделяются следующие: жесткая система внутренних ограничений, предписаний, запретов, сформированная воспитанием и мотивирующая поведение; преимущественная ориентация на внутренние ограничения по сравнению с внешними; дефицит «разрешения» на реализацию собственного жизненного пути.

Оказывая психологическую помощь «практически здоровой» личности, специалист по психическому здоровью строит взаимоотношения с ней на основе партнерства, безусловного уважения и принятия. Принципы безусловного принятия, основанные на уважении человеческой природы и признания уникальности каждой личности, диктуют отказ от попыток каким-либо образом эту личность изменить. По умолчанию предполагается, что каждая личность неповторима и уникальна, что каждый человек должен жить своей жизнью, реализуя в ней собственное предназначение. Источником неудовлетворенности является не вполне осознаваемая реализация в собственной жизни навязанных правил поведения и некритично усвоенных сценариев, с которыми личность не согласна, и когда она превращается в инструмент для обслуживания окружающих или в декорацию, на фоне которой происходят события жизни других людей. Ориентиром психологического воздействия, который не всегда проговаривается и далеко не всегда реализуется, является идентичность клиента как наивысшая ценность, задающая направление психотерапии.

Психотерапия для здорового человека, отказываясь от глубинного вторжения в личность клиента, предполагает возможность психологической интервенции лишь на уровне психического состояния. Основной целью такой психотерапии является помощь в создании собственного ресурсного состояния клиента, в котором он сам в состоянии быть продуктивным, то есть принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия.

Между тем основная тенденция, характеризующая работу начинающих психологов, заключается в наложении дополнительных предписаний, ограничений, запретов, отвечающих, по мнению специалиста, требованиям актуальной жизненной ситуации клиента и интересам его оппонентов. Психолог ориентируется на среднестатистические нормы, приводя к ним клиента по основным параметрам его психического состояния. Таким образом, индивидуальность клиента нивелируется, возникает некая «среднестатистическая личность» с грубым ограничением степени ее свободы. Психологическая помощь начинает выполнять функцию социального контроля.

Принципы безусловного уважения, принятия и партнерства по отношению к «практически здоровому» клиенту предполагают разработку системы психологической помощи здоровым людям, ориентированной на осознанную самостоятельную реализацию клиентом его собственных потребностей, склонностей, ценностей в процессе проживания индивидуального жизненного пути, с принятием ответственности за свой выбор и его последствия. Помощь психолога в достижении клиентом целостности и интеграции обычно заключается в создании для него условий, в которых неизбежные, сформированные в процессе жизни внутриличностные конфликтующие тенденции могут быть преодолены. Как показывает практика, состояние клиента, чтобы быть ресурсным, должно ориентироваться на его индивидуальные нормы в отношении основных параметров психического состояния.

Сложные жизненные ситуации, в которых люди обычно прибегают к помощи психологов или психотерапевтов, сопровождаются переживанием страха, тревоги, депрессии и враждебности. Страх перед будущим (эмоция тревоги), сожаления о прошлом (переживание депрессии) и неспособность принять настоящее (враждебность) — то, что более всего нарушает душевное равновесие каждого из нас. В этой связи в современной литературе вводится понятие так называемой «негативной аффективности», или склонности испытывать отрицательные эмоции и создавать негативную Я-концепцию [14], включающую в се6я три наиболее значимых эмоционально-негативных переживания — тревогу, депрессию и враждебность; это переживания, наиболее частые при социально-психологической дезадаптации личности вследствие болезни (соматической или нервно-психической) или под воздействием психической травмы. На психологическом уровне функционирования все три компонента характеризуются сходными чертами: снижением самооценки, неустойчивостью уровня притязаний и локуса контроля; на социально-психологическом уровне — снижением эффективности межличностного взаимодействия с повышенной зависимостью от мнения окружающих и внутриличностными и межличностными конфликтами. Люди с высокой негативной аффективностью чаще испытывают дистресс, дискомфорт и неудовлетворенность; они в большей степени склонны к самоанализу и чаще фиксируются на своих неудачах и недостатках, а также чаще обращают внимание на негативные стороны мира и поэтому относятся к себе хуже и меньше удовлетворены собой и жизнью в целом [13; 14].

Психологическое воздействие, ориентированное на идентичность, достижение целостности и интеграции клиента, оказывается таким образом, чтобы уровень негативной аффективности соответствовал значениям индивидуальной нормы клиента по степени выраженности тревоги, депрессии и враждебности. Основанием для этого является понимание того, что биологически целесообразный аппарат тех эмоций, которые мы часто обозначаем как «негативные», предназначен для выполнения функции выживания человека. В среднем диапазоне значений индивидуальной нормы компоненты комплекса негативной аффективности приобретают адаптивное значение: тревога квалифицируется как адаптивная чувствительность к опасности и мобилизация необходимых ресурсов; депрессия выражается в лишенном иллюзий реализме с активизацией интеллектуальных процессов без смягчающей тенденции к формированию индивидуальных мифов и фантазий; агрессивность обеспечивает самосохранение личности, ее способность отстаивать собственные ценности.

Эмоциональное состояние человека не существует само по себе; в каждый момент времени оно сигнализирует о том, в какой степени реальность соответствует или не соответствует представлениям личности об этой реальности. Представления всегда субъективны и отражают индивидуальные мифы каждой конкретной личности, основанные на ее индивидуальном опыте. Психологическое вмешательство базируется на взаимодействии с этой субъективной реальностью клиента, основанной на иллюзорных установках, мифах, способствующих выживанию и адаптации. Каждый человек выстраивает для себя такую субъективную реальность, в которой он может жить наиболее продуктивно; утрата этих базовых иллюзий, выполняющих защитную функцию, также может быть крайне травматичной. Не случайно Стоквис дал следующее определение: «Психотерапия — это реконструкция разрушенных иллюзий». Продуктивное психологическое вмешательство предполагает сохранение тех субъективных условий, которые необходимы для выживания конкретного клиента. Существуют и общие для всех людей психологические иллюзии, сохранение которых позволяют действовать наиболее продуктивно и обеспечивает психологическое благополучие.

Одна из таких иллюзий — иллюзия собственного бессмертия — позволяет человеку действовать, вмешиваясь в происходящие вокруг события и оставляя свой след в жизни других людей при отсутствии гарантии продления жизни в каждый момент времени. Мы совершаем поступки, направленные в будущее, при отсутствии гарантий этого будущего. Утрата иллюзии собственного бессмертия в процессе неизлечимой болезни и умирания часто поддерживается религией или философией, позволяя сохранять чувство собственного достоинства, уважения к себе и к прожитой жизни.

Иллюзия надежности и стабильности мира, которая поддерживается социальными и правовыми нормами, позволяет человеку строить долгосрочные перспективы при взаимодействии с этим миром при отсутствии уверенности в том, что мир не будет разрушен техногенной катастрофой, социальными катаклизмами или вмешательством инопланетных существ. Эта иллюзия рушится, например, с началом войны, революции, что сопровождается утратой соматического и психического благополучия значительного количества людей, появлением реактивных психозов и сердечно-сосудистых катастроф [13].

Иллюзия собственной ответственности поддерживается не только социальными и правовыми нормами, но также воспитанием, психологической коррекцией и психотерапией. Никто не в состоянии в полной мере контролировать события и нести ответственность за происходящее: существует элемент случайности, встречаются непреодолимые препятствия и неконтролируемые обстоятельства. Однако если человек живет в соответствии с иллюзией того, что он контролирует свою жизнь и несет полную ответственность за все происходящее с ним, то он более успешен и благополучен в отношении психического и соматического здоровья, чем другие люди, приписывающие ответственность обстоятельствам или воле окружающих. Иллюзия контроля повышает жизнестойкость [12].

Четвертая базовая иллюзия, важная основа субъективной реальности каждого человека — иллюзия смысла его существования в целом и отдельных его действий в частности. Задача на смысл решается в процессе жизни, как правило, в периоды возрастных кризисов, в частности, в период подросткового кризиса или кризиса середины жизни, когда на фоне социального, профессионального, материального благополучия, обеспеченного решением социальных задач, таких как получение образования, профессии, создание семьи, встает вопрос о смысле происходящего, вопрос о предназначении личности. Если эта экзистенциальная проблема решается, индивидуальное существование приобретает смысл. Невозможность решить проблему часто вынуждает обратиться за профессиональной психологической помощью. Психолог или психотерапевт помогают клиенту сформулировать индивидуальную идею его существования, ориентируясь, в частности, на логотерапию Виктора Франкла в соответствии с принципом: «Человек, у которого есть зачем жить, может выдержать почти любое «как»».

 

Литература

1.   Амбрумова А.Г. Анализ состояний психологического кризиса и их динамика // Психологический журнал. – 1985. – № 6. – С. 107–115.

2.   Анцыферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. – 1994. – № 1.

3.   Аргайл М. Психология счастья. – 2-е изд. – СПб., 2003.

4.   Вассерман Л.И., Беребин М.А. Социальная фрустрированность личности и ее роль в генезе психической дезадаптации // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. – 1998. – № 1. – С. 33–35.

5.   Нартова-Бочавер С.К. «Coping behavior» в системе понятий психологии личности // Психологический журнал. – 1997. – Т. 18, № 5. – C. 20–30.

6.   Психическое здоровье: новое понимание, новая надежда: доклад о состоянии здравоохранения в мире. – ВОЗ, 2001.

7.   Сирота Н.А. Копинг-поведение в подростковом возрасте: дис. … док. мед. наук. – Бишкек, 1994.

8.   Ялтонский В.М. Копинг-поведение здоровых и больных наркоманией: дис. … док. мед. наук. – СПб., 1995.

9.   Folkman S., Moskowitz J.T. Coping: pitfalls and promise // Annu Rev Psychol. – 2004. – Vol. 55. – P. 745–774.

10.   Kobasa S.C. Stressful life events, personality, and health: an inquiry into hardiness  //  Journal of Personality and Social Psychology. – 1979. – Vol. 37, № 1. – P. 1–11.

11.   Maddi S.R. The personality construct of hardiness: I. Effects on experiencing, coping, and strain // Consulting Psychology Journal: Practice and Research. – 1999. – Vol. 51, № 2. – P. 83–94.

12.   Maddi S.R., Khoshaba D.M. Hardiness and Mental Health // Journal of Personality Assessment. – 1994. – Vol. 63, № 2. – P. 265–274.

13.   Solcova I., Sykora J.Relation between psychological Hardiness and Physiological Response // Homeostasis in Health & Disease. – 1995. – Vol. 36, № 1 (Feb.). – P. 30–34.

14.   Watson D., Pennebaker J.W. Health complaints, stress, and distress: exploring the central role of negative affectivity // Psychological Review. – 1989. – Vol. 96, № 2. – P. 234–254.

 

 

Ссылка для цитирования

УДК 159.9:615.851

Соловьева С.Л. Основы психотерапии для «практически здоровых» // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2016. – N 3(38) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

 

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

 

  В начало страницы В начало страницы

 

Портал medpsy.ru

Предыдущие
выпуски журнала

2016 год

2015 год

2014 год

2013 год

2012 год

2011 год

2010 год

2009 год
Яндекс цитирования Get Adobe Flash player